Прилепин заявил, что успешный спектакль МХАТа «Женщины Есенина» — под вопросом

В Москве ожидается громкая премьера. «Женщины Есенина — 2» — продолжение одного из самых популярных спектаклей последних двух лет, который с аншлагами шел по 20 раз в месяц во МХАТе имени Горького. Автор книги и соавтор пьесы — Захар Прилепин — рассказал о том, как проходила подготовка. К примеру, писатель лично показывал артистам есенинские места столицы. А еще объяснял приметы эпохи и даже готовился сыграть вторую мужскую роль.

При этом Сергей Есенин — даже спустя сто лет после своей гибели — остается, по словам Прилепина, любимейшим поэтом страны, порой даже популярнее Пушкина у молодежи (судя по некоторым опросам). А его биография, прочитанная через его романтические связи, оказывается пугающе созвучной сегодняшнему дню: трудные отношения с матерью, дети от трех женщин, роман с Айседорой Дункан — «изгоем Запада в своей любви к России». В новом спектакле эти истории — другие, почти не пересекающиеся с первой частью. Вопрос только в том, увидит ли их зритель вообще. Премьера заявлена на июль на сцене Театра Вахтангова (во МХАТе еще ремонт). По Москве уже висят афиши спектакля «Женщины Есенина — 2». Но что будет дальше при новом художественном руководстве во МХАТе имени Горького — пока не известно.

— Сто лет мне казались большой цифрой, только когда мне самому было 18. Сейчас, когда мне 50, я вообще не понимаю, чего в ней такого пугающего. В целом не изменилось за минувшие сто лет ничего.

Для начала Есенин по-прежнему (кстати, и по социологии тоже) — любимейший поэт страны, у молодежи (проводили и такие исследования) он даже популярнее Пушкина. Возможно потому, что Есенин писал на, скажем так, современном языке: никакой скидки на эпоху, в отличие от поэтов XIX века, в его случае делать не надо.

Наконец, сама жизнь Есенина и его любови — по-прежнему и понятны нам, и актуальны для нас: мы, по сути, в том же обществе живем. Оно современно для нас в безусловно большей степени, чем общество, например, пушкинских времен. Ну и с точки зрения психологии в есенинской жизни все отзывается в наших сердцах: трудные отношения с матерью (не любившей мужа — отца Есенина), отношения с детьми (у Есенина были дети от трех женщин), отношения с великой Айседорой Дункан, которая была своеобразным изгоем Запада в своей любви к России — это, знаете, как если Анджелина Джоли от всего сердца выбрала бы сегодня нашу страну. Целая череда, короче, понятных нам созвучий.

— Я не просто видел — я во всем этом деятельно участвовал. Помимо текста, написанного мной и ставшего основой для драматической обработки, там было много всего в смысле моего участия — вплоть до кастинга. Открою секрет: я даже должен был сыграть вторую мужскую роль, присматривался к ней. Но очередной военный контракт меня, так сказать, отвлек от этой мысли.

Есенин необъятен — и жизнь его необъятна. Мы нигде не пересекаемся с первым спектаклем. Мы взяли ряд историй, которые в первом спектакле не были отражены. У него совсем иной сюжет и принципиально иное звучание. Однако есть и известная цельность двух этих работ: все-таки и главный герой один и тот же, и текст все так же мой и драматурга Елены Исаевой, и режиссер один. Так что, в самом широком смысле, истории разные, но стилистика созвучная.

— Думаю, этот вопрос лучше задать режиссеру-постановщику Гале Полищук: у театра есть своя специфика, мне не до конца понятная. Тем более я сейчас, как было сказано выше, на донбасском контракте. Мне, мягко говоря, не очень просто быть в курсе московских театральных дел. Однако и до меня дошли слухи о том, что двухлетняя наша работа над спектаклем, который вот-вот должен был пойти на сцене, столкнулась с некоторыми трудностями. То ли по причине смены руководства МХАТа им. Горького, то ли еще по какой-то — я, увы, не очень разобрался.

Вообще, напомню, «Женщины Есенина» — первая часть дилогии — был фактически самым популярным спектаклем Москвы более двух лет. Он шел по 20 раз в месяц, при дорогих билетах, всегда с аншлагами. Так как у нас, знаете, капитализм — я был уверен, что даже элементарно финансовый успех первого спектакля мог гарантировать интерес к его продолжению.

Но сейчас у меня вдруг возникло ощущение, что именно по причине обескураживающего успеха первой части кто-то хочет эту историю прекратить. Возможно, я ошибаюсь. Дай Бог, чтоб я ошибался.

В любом случае очень надеюсь, что главные культурные руководители в России мыслят иными категориями и для них устойчивый интерес умного зрителя — показатель если не главный, то имеющий первостатейное значение.