Гармония образа

«Борисов-Мусатов — культовая фигура для художников XX века. В своих произведениях он сделал форму смыслом, темой, внес в живопись тактильность — нам так и хочется пощупать его работы, похожие на гобелены», — рассказывает Ирина Шуманова, заведующая отделом графики Третьяковской галереи.

Встречает посетителей единственный автопортрет (с сестрой), больше Борисов-Мусатов себя не писал. «Дело происходит в Саратове, у него дома. Для этой работы он ставит мизансцену: выносит столик, покупает каждый день розы, хотя в саду они не росли, фигуры выстраивает как на фотографии: первый план крупный, задний размыт», — поясняет куратор Ольга Глебова.

В зале «Саратов — Париж — Саратов» — ранние вещи мастера, в том числе графика. «Окно» — первая живописная работа из дошедших до нас. В ней еще не узнается фирменный мусатовский декоративный стиль. Наоборот, все воспроизводится подробно и точно. «Майские цветы» — первая картина художника, проданная на выставке.

В Париж он ездил, чтобы совершенствовать рисунок, а вернувшись, под впечатлением написал несколько этюдов, в том числе ранее никогда не экспонировавшуюся работу «В парижском кафе». Также публике еще не показывали «Поклонение волхвов» и «Суд Париса» — интересные произведения, но в них сложно узнать более поздний почерк Борисова-Мусатова.

Во французской столице художник увлекся импрессионистами, что заметно по «Девушке с агавой» — моделью здесь была младшая сестра живописца Елена, которая часто позировала для него.

Любимый цвет Борисова-Мусатова — зеленый. «Для него это символ витальности, жажды жизни. Вообще, он был человеком с юмором. На вопрос: «А почему у вас такой холодный колорит?» отвечал в таком духе: «Если вам холодно, советую надеть валенки, выпить горячего чаю, я и сам, когда пишу, очень мерзну», — рассказывает куратор.

Сам мастер называл себя дионисийцем. Хотя еще в детстве, неудачно упав со скамейки, тяжело травмировал позвоночник, это спровоцировало появление горба и приостановку в росте. Тем не менее Борисов-Мусатов никогда не считал себя калекой, был счастливо женат на Елене Александровой, тоже художнице, у них родилась дочь. Он выполнял физически сложную работу — всегда сам грунтовал холсты, развешивал работы на выставках. Супруга (в синем платье) вместе с сестрой (в розовом) изображены на знаменитой картине «Водоем». «Эта работа была показана на персональных выставках в Европе, и ее купил коллекционер Владимир Гиршман. По воспоминаниям его жены, когда к ним в гости приезжал французский художник Морис Дени, он именно «Водоем» выделил из всего собрания. А сам Борисов-Мусатов в молодые годы очень ценил творчество Дени», — говорит куратор Дарья Манучарова.

Живописца спрашивали и о том, почему на его холстах девушки всегда задумчивые и грустные. «Его муза Надежда Станюкович тоже удивлялась, зачем он ее изображает такой печальной, «ведь <…> (она. — Прим. ред.) деятельная и веселая». На что он отвечал: «Ну, должно быть, вы себя не знаете», — отмечает Ольга Глебова.

Одна из любимых тем художника — усадебные пейзажи. На картине «Гобелен» — имение в Саратовской губернии Зубриловка. «Сразу для двух героинь на переднем плане снова позирует сестра, в платьях эпохи XVIII века. Эти наряды сначала шили для него мама и Елена, потом он их заказывал. И сам мастер был очень рукодельным, вышивал, готовил парики под старину для моделей», — добавляет куратор.

Зубриловка — и на известном холсте «Призраки». Поздняя осень, художник гостит в усадьбе с сестрой и невестой, но дамы уезжают, прощальную процессию и изобразил провожающий их живописец.

Отдельный зал посвящен увлечению Борисова-Мусатова фотографией и тому, как он потом снимки использовал. «Художник воссоздавал на картинах образы из прошлого, и фотографии помогали ему вырвать современную модель из суетности быта. Этот уже вторичный образ он затем перерабатывал в графике и живописи», — рассказывает Ольга Глебова.

Одно из программных произведений мастера — панно «Гармония». Тут он воспользовался методом француза Пюви де Шаванна, когда сначала делается множество этюдов с натуры (представлены на выставке), затем автор их переосмысливает и стилизует, далее, добиваясь идеального силуэта, изготавливает с них множественные кальки и выкладывает их как пазл на полотне.

Три атмосферных осенних пейзажа написаны художником незадолго до смерти в имении Цветаевых под Тарусой. Туда финансово нуждающаяся семья переехала по протекции Василия Поленова — первого учителя Виктора Эльпидифоровича. «На картине «Осень» — место, которое потом станет печально известным как «мусатовский косогор». Эти виды настолько впечатляли мастера, что он просил его там и похоронить», — поясняет Дарья Манучарова.

Есть зал с эскизами к росписям на тему времен года для особняка Александры Дерожинской, построенного по проекту Федора Шехтеля. Здание в Кропоткинском переулке сохранилось, там сейчас посольство Австралии. Но хозяйка дома не оценила работу Виктора Эльпидифоровича, предложив ему небольшую плату лишь за расходные материалы. Художник, оскорбившись, денег не взял.

Последнее произведение «Реквием» мастер написал на смерть любимой музы — Станюкович. Художник очень тяжело переживал ее уход, что, возможно, и привело к внезапному разрыву сердца. Последние годы жизни Надежды Юрьевны были трагическими. Она, вслед за мужем, отправилась на русско-японскую войну медсестрой, но от увиденных ужасов ее рассудок помутился. Станюкович скончалась в психиатрической больнице имени Усольцева, в последние месяцы узнавая только навещавшего ее Борисова-Мусатова.

Но выставка завершается не на печальной ноте, а сочным, ярким «Изумрудным ожерельем» — самым удачным, по мнению художника, его полотном.