Опасная музыка:

В жизненном пути великого русского композитора Дмитрия Дмитриевича Шостаковича слишком много эпизодов, которые давно существуют отдельно от него самого. Тринадцатилетний студент консерватории, газетная травля, блокадный Ленинград, пожарная каска, круглые очки, нервный профиль над нотной бумагой…

С такой биографией, конечно, легко превратить человека в бронзовый памятник. Однако его музыка устроена гораздо сложнее мифа: торжественный жест может звучать тревожно, шутка внезапно становится весьма жесткой, а исповедь умещается всего лишь в четырех нотах.

Двадцать пятого сентября исполняется 120 лет со дня рождения гения, который научил ХХ век слушать и слышать еще и подтекст.

В Петроградскую консерваторию Дмитрий Шостакович поступил в 1919 году по рекомендации Александра Глазунова. Ему было 13 (!).

Тогда же Борис Кустодиев сделал портрет и подписал его: «Моему маленькому другу Мите Шостаковичу». Через несколько лет юный музыкант уже работал тапером в кинотеатрах города: сопровождал немые фильмы и играл в концертных отделениях между сеансами.

Первая его симфония получилась из дипломной работы по классу композиции. Премьера — в мае 1926 года в Большом зале Ленинградской филармонии, дирижировал Николай Малько.

Автору было лишь 19 лет. Публика тогда потребовала повторить вторую часть. Уже в 1927-м сочинение прозвучало в Берлине под управлением Бруно Вальтера.

Впрочем, карьера, которая могла двигаться по академической линии, почти сразу получила другое направление.

«Леди Макбет Мценского уезда» после премьеры 1934 года два сезона с успехом шла в Москве и Ленинграде, затем появилась на сценах Европы и Америки. Двадцать шестого января 1936-го спектакль в филиале Большого театра посетил Сталин. Через два дня «Правда» напечатала редакционную статью «Сумбур вместо музыки» с жесткими обвинениями в адрес автора. А 6 февраля последовал материал «Балетная фальшь» о «Светлом ручье».

Эстетическая полемика получила административный вес (спасибо, что оставили в живых, как говорится). Осенью композитор отменил готовившееся исполнение Четвертой симфонии.

Следующая, Пятая, прозвучала 21 ноября 1937 года под управлением молодого Евгения Мравинского и имела огромный успех.

Позднее вокруг этой партитуры возникло множество трактовок: покаяние, ответ на давление, зашифрованный протест.

Документы ведь могут (и должны) быть надежнее красивых фраз. Они показывают главное: после публичного разгрома Шостакович сохранил собственный музыкальный язык, хотя условия его жизни радикально изменились.

Седьмую симфонию Шостакович начал создавать летом 1941-го в Ленинграде. Первые три части писались там же, к завершению третьей город уже находился в блокаде.

В августе композитор жил в консерватории на казарменном положении — как боец пожарной команды, а в октябре семью эвакуировали.

Финал был дописан в Куйбышеве. Первое исполнение прошло там 5 марта 1942 года.

Самая знаменитая глава началась позже. Девятого августа Седьмую сыграли в осажденном Ленинграде силами оркестра Радиокомитета под управлением Карла Элиасберга, причем состав пришлось восстанавливать и пополнять музыкантами военных ансамблей. Концерт передавали по радио и через сеть громкоговорителей.

А 20 июля портрет Шостаковича в пожарной каске появился на обложке Time.

Так классическая музыкальная партитура на некоторое время вошла в систему жизнеобеспечения великого города — рядом с радио, связью, светом и оповещением.

Седьмая симфония давно пережила обстоятельства своего рождения, но история ленинградского исполнения до сих пор почти физически объясняет, почему искусство бывает так нужно в момент катастрофы.

В 1948 году последовал новый удар. Постановление ЦК о «формализме» затронуло Шостаковича, Прокофьева, Хачатуряна и других крупных авторов. Дмитрия Дмитриевича уволили из Ленинградской и Московской консерваторий, секретным приказом с исполнения сняли ряд сочинений. Созданный тогда цикл «Из еврейской народной поэзии» впервые публично прозвучал только в 1955-м.

Со временем в его партитурах все отчетливее возникает личный знак. В немецком обозначении нот последовательность D–Es–C–H — ре, ми-бемоль, до, си — складывается в DSCH, инициалы Dmitri Schostakowitsch. Особенно сильно этот мотив работает в Восьмом квартете, созданном летом 1960 года в Дрездене всего за три дня. На титуле стоит посвящение «Памяти жертв фашизма и войны».

Шостакович написал 15 симфоний и столько же струнных квартетов.

Пятого июля 1975-го он закончил свой 147-й опус — Сонату для альта и фортепиано. Через месяц, 9 августа, композитора не стало, премьера этой работы прошла уже после его смерти.

За 120 лет фигура Дмитрия Шостаковича обросла политическими интерпретациями, мемуарными спорами и попытками расшифровать каждую интонацию. В его произведениях одновременно живут страх, гротеск, дисциплина, нежность, сарказм, память. Возможно, поэтому его музыка все так же современна. Шостакович оставил партитуры, которые каждое поколение читает заново — и всякий раз обнаруживает там собственное напряжение.